— Проклятая жизнь, — сказал он.

— Проклятая жизнь, — эхом откликнулась она.

— У меня в кармане кварта виски, — сказал он. — Выпьешь?

— Не хочу.

— Тогда дай мне выпить. Крышечка отвинчивается.

Обнимая ее одной рукой и держа другую на руле, он закинул голову, чтобы она могла влить ему в рот немного виски.

— Ты ничего не имеешь против? — вдруг спросил он.

— Нет, что ты.

— Разве можно хоть что-нибудь скопить, когда получаешь всего-навсего десять шиллингов в неделю на карманные расходы? И так я еле кручусь. Надо здорово шевелить мозгами, чтобы хоть как-то разнообразить жизнь. Полкроны на сигареты. Три шиллинга шесть пенсов на виски. Шиллинг на кино. Остается три шиллинга на пиво. Раз в неделю встряхнешься и тянешь дальше.

Виски стекало ему на галстук, и маленькую кабину наполнил запах спиртного. Ей этот запах нравился. Это был его запах.

— Но даже и эти деньги старики дают со скрипом. Они считают, я должен найти себе работу. В их возрасте люди не могут понять, что для нас никакой работы нет и не будет.

— Верно, — сказала она. — Они уже старые.

— А как твоя сестра? — неожиданно переменил он разговор.

Полосы яркого света сметали с дороги вспугнутых зверьков и пичужек.

— Завтра идет на танцы. А где будем завтра мы?

Но он не хотел обсуждать эту тему. У него был свой замысел, и держал он его при себе.

— А хорошо вот так ехать.

— Тут неподалеку есть клуб. В доме, где закусочная. Меня Мик туда записал. Знаешь Мика?

— Нет.

— Он ничего. Завсегдатаям в этом клубе подают виски до двенадцати ночи. Заглянем туда. Скажем Мику «здрасьте». А утром... Ну, это мы после решим, сперва выпьем стаканчик-другой.

— А деньги у тебя есть?

Им навстречу с пригорка плыла деревенька, за ее закрытыми ставнями и дверями все уже спало; казалось, оползень плавно несет ее вниз, на исполосованную равнину, с которой они выезжали. Низкая серая церквушка в нормандском стиле, гостиница без вывески, куранты, отбивавшие одиннадцать.