Возле клуба какой-то человек пытался завести машину — стартер не слушался.

— Я красный, — твердил он. — Разумеется, я красный. Я считаю...

Сухощавая рыжая девушка, сидевшая на ступеньке, внимательно следила за ним.

— Недоделанный ты, — сказала она.

— Я либеральный консерватор.

— Не можешь ты быть либеральным консерватором.

— Ты меня любишь?

— Я люблю Джо.

— Не можешь ты любить Джо.

— Поедем домой, Мик.

Человек снова попробовал завести машину; тогда она подошла к ним, сделав вид, будто тоже вышла из клуба, и спросила:

— Не подвезете меня?

— Конечно. С удовольствием. Садитесь.

— Что, не слушается?

— Никак.

— А вы подкачали бензин?

— Вот это мысль!

Он поднял капот, и она нажала стартер.

Начался дождь, сильный, неторопливый, упорный — должно быть, именно такой дождь поливает могилы, — и мысленно она вернулась по пустынной дороге на вспаханное поле, к живой изгороди, к высоким деревьям — что ж это было такое: дубы, буки, вязы? Она представила себе: струи дождя падают ему на лицо, вода собирается в глазницах и стекает по обеим сторонам носа, но это не вызывало в ней никаких чувств, только радость при мысли, что ей удалось от него убежать.

— Вы куда направляетесь? — спросила она.

— В Дивайзис.

— А я думала, может, в Лондон.

— Ну, а вам куда?

— В Голдинг-парк.

— Что ж, поехали в Голдинг-парк.

Рыжая девушка объявила:

— Мик, я пошла в дом. Дождь идет.

— Так ты не поедешь?

— Я пойду поищу Джо.

— Ну и ладно.

Он рывком бросил машину вперед и с грохотом налетел на деревянный столб, погнув крыло у своей машины и ободрав краску у чужой.